Есть слово, которое обычно плохо сочетается с чтением: лаборатория. В лаборатории ставят гипотезу, создают условия, наблюдают за происходящим и смотрят, подтвердилось ли предположение.

12 сентября мы именно это сделали с книгой «Макс и его семья».

Вместо презентации, встречи с автором или привычного обсуждения сюжета устроили живую читательскую лабораторию. В одном пространстве оказались семьи с детьми, взрослые без детей, несколько давних читателей «Макса и его семьи» и гораздо больше тех, кто впервые открыл книгу прямо в этот день.

Гипотеза была простой: книга может стать третьим участником разговора между взрослым и ребёнком.

Не предметом урока. Не поводом проверить, всё ли ребёнок понял. А чем-то третьим, что находится между двумя людьми и помогает им начать говорить. Именно это мы и хотели проверить.

Опыт №1. Начать проще с героя

Сначала все читали одну историю — небольшими семейными группами, по очереди, слушая друг друга. А потом говорили о том, что произошло с героем.

На первых минутах разговор требовал некоторого усилия. Участники присматривались друг к другу, пытались понять, какого ответа от них ждут. Но довольно быстро произошло то, ради чего всё и затевалось: обсуждение перестало быть заданием. Люди начали разговаривать.

В этом и есть первое наблюдение нашей лаборатории: говорить о себе бывает трудно. Говорить сначала о герое — гораздо проще.

Чужая история создаёт необходимую дистанцию. Можно обсуждать, что чувствует такса Макс, почему он так решил, что мог бы сделать иначе. Но в какой-то момент между «почему он?» и «а у меня?» почти исчезает граница. Разговор уже идёт не столько о книге, а о людях, которые сидят рядом.

Опыт №2. Хороший вопрос важнее разбора текста

Следующей задачей было придумать вопросы, которые после прочтения помогают не проверить понимание книги, а узнать другого человека лучше. И здесь стало особенно заметно различие между чтением как образовательной практикой и чтением как семейным общением.

В первом случае взрослому хочется спросить:

• Что ты понял?

• Почему герой поступил именно так?

• Какая здесь главная мысль?

Во втором возникают совсем другие вопросы:

• Что тебя удивило?

• Что ты почувствовал?

• А с тобой бывало что-то похожее?

Это несложное изменение, но оно полностью меняет позицию взрослого. Он перестаёт быть человеком, у которого уже есть правильный ответ и становится тем, кому действительно интересно, что думает человек, сидящий рядом.

Пожалуй, это один из главных результатов нашей встречи.

Книга начинает работать не тогда, когда ребёнок правильно понял её содержание, а тогда, когда вокруг неё возник вопрос, на который взрослый заранее не знает ответа.

Опыт №3. История уже происходит

Потом мы попробовали сделать ещё один шаг — от чужой истории перейти к собственным. И здесь выяснилась очень простая вещь: семье совсем не обязательно ждать большого события, чтобы у неё появилась история.

На листах участников появились: «Семейная история может начаться со спонтанного путешествия в любой день». И ещё: «С момента, когда все собрались вместе, один что-то предложил, а остальные подхватили».

То есть семейной историей может оказаться не только свадьба, переезд или важная победа. Ею становится обычный день, если кто-то его заметил, запомнил и потом рассказал.

Это сильно меняет само отношение к семейной памяти. Наследие перестаёт быть чем-то, что семья когда-нибудь начнёт специально собирать. Оно уже создаётся: за завтраком, в дороге, в случайной фразе ребёнка, в поездке, которая началась без всякого плана.

В MÖNDLU мы уже говорили о том, что семейные истории редко обнаруживаются по команде «расскажи мне что-нибудь важное». Часто их приходится искать в обычных эпизодах жизни. Лаборатория показала это буквально: достаточно изменить оптику — и жизнь семьи начинает выглядеть как материал для истории.

Результат лабораторной работы

Перед встречей формула «книга как третий участник разговора» была скорее красивой гипотезой. После — стала совершенно практической. Книга действительно может выполнять эту функцию. Но только если позволить ей не быть главным предметом разговора.

У неё другая роль: дать сюжет, создать безопасную дистанцию, подарить вопрос. А дальше — вовремя отойти в сторону.

Я несколько раз возвращала участников к одной мысли: есть содержание книги, а есть то, что она порождает между людьми.

И второе может оказаться важнее первого. Если на шестой странице ребёнок вдруг вспоминает что-то своё — возможно, книгу стоит закрыть. Если история героя приводит семью к собственной истории — значит, книга уже сделала очень многое.

Автор статьи: Натали Симонова